Перу — очаг радушной человечности

Прилететь из Перми в Перу несколько странно: в Лиме нет реки, прямых улиц, фабрик, парка с аттракционами и крыш. Да что там, здесь нет даже фестивального городка

Путешествие

ПеруЕсть: индейцы в разноцветных платьях, английские высокие шляпы, трехколесные повозки, коричневые ручьи и суп с плавающей в нем кукурузой. Дома стоят посреди пустыни или гор. В расщелинах дети играют в волейбол. Балконы двухэтажные, как на юге Испании, желтые площади сковородкой, из растений — кактусы и пальмы. В такси ездят по шесть-семь человек — стоя и лежа. В автобусах тоже все иначе. Кондуктор — это активист, ответственный за скорость и энергию транспорта. В пути он стоит на подножке и зазывает, выкрикивая названия станций. На остановках выталкивает пассажиров, которым пора выходить.

Описание

В аэропорту нас встретила Айда: невысокая, чуть пожилая перуанка с ярко-синими веками и веселым тихим голосом. Айда — подруга Яни, нашего попутчика и приятеля. Он живет в Барселоне, носит расты, любит горы и электронную музыку в лесу. Айда и Яни познакомились в Каталонии, на небольшой зеленой террасе в эмигрантском районе Раваль. Выяснилось, что вместе им смешно. С тех пор Айда считает Яни сыном и зовет в гости. И вот, наконец, он в Перу.

Мы приехали в очень бедный дом окраинного района Индепенденсиа, что значит «Независимость», без горячей воды, но с чудным запахом перетертого в сыре печенья. Вокруг звенящие тележки с овощами, заполненные полноватыми жизнерадостными людьми бордюры, серое небо и парящее солнце, аскетичные бары с местным алкоголем и повозки с арбузами.

Прогулка

Всю следующую неделю мы гуляли: быстро и лихо. Ели сто видов картошки, знакомились с местными татуировщиками, смотрели колониальный католицизм, учили сельскохозяйственные мантры. Но это оказалось не сутью. Главное случилось, как положено, в последний день. Брат Айды, полнокровный индеец, говорящий на языке аймара, попросил на прощание выделить ему пять минут. Все встали в круг. Он волновался и говорил, что впервые видит иностранцев, раньше только в фильмах по телевизору. Мы, по его мнению, очень красивые, словно ангелы с неба. Хосе (так зовут на испанский манер нашего героя) смущался, но смотрел прямо и гордо. Затем попросил листок бумаги и написал размашисто, крупными цифрами: «1000000».

«Я прошу у вас миллион извинений», — по-мужски громко и немного резко сказал, почти объявил Хосе. После объяснил, за что: стены в доме не блестят, кровати скрипят, покрывала состарились, стол без скатерти, душ не работает и все в целом как из каменного века. «Ваши жилища, наверное, намного красивее, — продолжил хозяин, — светлые, с ароматными цветами, высокими потолками, шторами и шкатулками для украшений».

«Но это ничего, — заключил Хосе, — мы счастливы и вы счастливы. Мы — простой класс, но не низший. Все в мире, в конечном счете, простые люди. Позвольте мне пригласить своих детей, чтобы обменяться объятиями».

Запыхавшись, прибежали со двора пятеро маленьких индейцев. Жена Хосе включила торжественно-патетическую народную музыку, причесала ребят. Церемония началась. Черноволосые быстрые детишки подходили один за другим, вручали подарки-украшения в цветных полосатых пакетах и подставляли щеку для поцелуя. «Прикосновения ангелов!» — восклицал каждый раз Хосе.

Финалом стал коллективный снимок на фоне местного кафе «Мачу-Пикчу. Независимость». Мы попрощались и отправились дальше: к фламинго, соленому озеру, пустыне Атакама, криминальным латинским трущобам, прекрасному Монтевидео.

Заключение

Я много позабыла, но эту сцену инкского жаркого полудня холю как особенную, приятно многослойную. Перу, грубоватая, отсталая заочно страна, на поверку оказалась настоящим очагом радушной человечности. Тут дело не только в Айде и Хосе, хотя в них тоже, а вообще — во всех. Тысячу раз мы терялись в пространстве и почти всегда вечерами, когда улицы пусты: местные в это время по-испански поздно ужинают и смотрят телевизор. Обязательно кто-то видел нас, заблудившихся, в окно, отставлял тарелки с вилками, выходил и не то что показывал направление, а провожал. Потом растворялся в темноте — индеец с черными косами и суровым, словно вырубленным, лицом.

Читать так же:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *